Радио Онегаборг
        

ОБЩЕСТВО ДРУЗЕЙ КАРЕЛЬСКОГО ЯЗЫКА

Новости О сайте Карельский язык Литература Спорт Аудио Ссылки Контакт
Tänäpäi on pyhäpäivy, 19. kylmykuudu 2017


КАЛЕВАЛА (перевод Л.П.Бельского)


Руна ВОСЕМНАДЦАТАЯ





1. Вяйнямёйнен плывет на своей новой лодке к девице Похъёлы, чтобы посвататься к ней.
Старый, верный Вяйнямёйнен
Пораздумал и размыслил:
Привести пойти девицу,
Деву с славною косою,
Взять из Похъёлы суровой,
Из туманной Сариолы,
Дочку Похъёлы, красотку,
Там, на севере, невесту.
Красной краской красит лодку,
Синюю приделал крышку,
Нос он золотом украсил,
Серебром его отделал,
И потом, прекрасным утром,
Рано, только день начался,
Оттолкнул он лодку в воду,
На теченье челн дощатый,
От катков, коры лишенных,
От еловых бревен круглых.
Мачты крепкие поставил,
Паруса на мачту поднял,
Натянул он парус красный,
Прикрепил и парус синий;
Сам в ладью тогда он сходит,
В этот новенький кораблик,
Чтобы править им по морю,
Бороздить по голубому.
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"Ты сойди, всевышний, в лодку,
На корабль ты, милосердный,
В помощь слабому герою,
Мужу малому в подмогу
На пространстве вод широких,
По открытому теченью!
Ты качай челнок мой, ветер,
Ты гони, волна, кораблик,
Чтоб не брать мне в руки весел
И не трогать ими воду.
На хребте широком моря,
По открытому теченью!"

2. Сестра Ильмаринена видит его...
Дева Анникки, красотка,
Дочка сумерек и ночи,
Прежде солнышка проснулась,
Рано утром пробудилась
И белье уже колотит,
Платья чисто полоскает
На конце моста, на красном,
На широком переходе,
На мысочке, скрытом мглою,
Там, на мглистом островочке.
Вот вокруг взглянула дева,
В даль, в простор она взглянула,
Посмотрела кверху в небо,
А потом взглянула в море:
В высоте блестело солнце,
А внизу сверкали волны.
Взоры бросила на море,
Повернулась прямо к солнцу:
В Суомеле, при устье речки,
При владенье речки Вяйнё,
Что-то на море чернеет,
Что-то синее на волнах.
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"Что там черное на море,
Что там синее на волнах?
То, быть может, стадо уток
Иль гусей крикливых стадо?
Так лети себе скорее
Вверх, в небесные просторы!
Или ты - утес лососий,
Иль, быть может, рыбья стая?
Так спустись и плавай глубже,
Уходи ты в глубь потоков!
Или ты - подводный камень,
Или просто ветка в море?
Пусть тебя укроют волны,
Пусть вода тебя покроет!"
Но челнок плывет все дальше,
Едет парусный кораблик
Мимо мглистого мысочка,
Мимо острова в тумане.
Дева Анникки, красотка,
Уж кораблик увидала,
Видит близко челн дощатый,
Говорит слова такие:
"Ты не братнин ли кораблик,
Не челнок ли ты отцовский?
Поезжай в родную землю,
Поверни в страну родную,
К этой пристани стань носом,
А кормой к каткам чужбины.
Если ж ты челнок с чужбины,
То плыви отсюда дальше,
Носом стань к каткам чужбины,
К этой пристани кормою!"
То не с родины челнок был,
Но и не совсем с чужбины:
Подплывал то Вяйнямёйнен,
То челнок певца подъехал.
Очень близко подъезжает,
В разговор вступает старец,
Слово молвит, вслед - другое,
Чтоб сказать получше третье.
Дева Анникки, красотка,
Дочка сумерек и ночи,
Обратившись к лодке, молвит:
"Ты куда же, Вяйнямёйнен,
Ты куда, друг моря, едешь,
Красота страны, стремишься?"
Отвечает Вяйнямёйнен,
Молвит с лодки старец деве:
"Я ловить лососей еду,
Где икру лососи мечут,
В черных Туонелы потоках,
В глубине меж камышами".
Дева Анникки, красотка,
Говорит слова такие:
"Хоть не лгал бы ты так явно!
Разве рыба ныне мечет?
Выезжал отец мой прежде,
Часто ездил седовласый,
Чтоб ловить в потоках семгу,
Привозить домой пеструшек;
И лежали сети в лодке,
Невода в челне бывали,
У сетей веревок много,
По бокам шесты и сети;
На скамьях багры лежали,
У руля большие палки.
Ты куда же, Вяйнямёйнен,
Держишь путь, Сувантолайнен?"
Молвит старый Вяйнямёйнен:
"Я гусей ловить поехал
Там, где пестрые играют,
Птиц ловить хочу слюнявых
На Саксонском том проливе,
По открытому теченью".
Дева Анникки, красотка,
Говорит слова такие:
"Знаю тех, кто правду молвит,
И лгуна всегда открою:
Выезжал отец мой прежде,
Часто ездил седовласый,
Чтоб гусей ловить в проливе,
Убивать там красноклювых;
Лук его бывал прилажен,
Он натягивал тетивку;
На цепи собаки были
И привязаны у лука;
Псы по берегу бежали,
Брехуны по острым камням.
Молви правду, Вяйнямёйнен,
Ты куда свой путь направил?"
Молвит старый Вяйнямёйнен:
"Ну а если я поехал
К шуму страшному сраженья,
Где мужи друг с другом бьются,
Где потоком кровь струится,
До колена достигает?"
Молвит Анникки девица
В оловянных украшеньях:
"Знаю, как идут на битву.
Уходил отец мой раньше
В тот великий шум сраженья,
Где мужи друг с другом бьются.
Сто мужей садились к веслам,
С ними тысячи стояли,
По краям висели луки,
По скамьям мечи висели.
Ты скажи-ка лучше правду,
Ты скажи, не прилыгая:
Ты куда, о Вяйнямёйнен,
Держишь путь, Сувантолайнен?"
Молвит старый Вяйнямёйнен,
Говорит слова такие:
"Ты сойди на лодку, дева,
Ты войди в челнок, девица,
Вот тогда скажу я правду
И скажу, не прилыгая".
Отвечает тут девица
В оловянных украшеньях:
"Ветер пусть сойдет на лодку,
В твой челнок пусть сядет буря!
Поверну твою я лодку,
Твой челнок я опрокину,
Если правды не услышу,
Для чего ты в лодке едешь,
Не услышу правды ясно
И ты ложь свою не кончишь".
Молвит старый Вяйнямёйнен,
Говорит слова такие:
"Ну, скажу я правду ясно.
Я солгал тебе немножко:
Я иду, чтоб взять девицу,
Получить младую деву
Взять из Похъёлы суровой,
Из туманной Сариолы,
Из жилища людоедов,
Где героев топят в море".
Дева Анникки, красотка,
Дочка сумерек и ночи,
Услыхавши эту правду,
Эту правду без обмана,
Уж платков не выбивала,
Платьев больше не стирала
На широком переходе,
На краю моста, на красном;
Подхватив рукою платья,
Подобрав подол рукою,
Припустилася в дорогу,
Побежала к дому быстро,
К кузнецу пришла в жилище,
Подошла сама к горнилу.
Там работал Ильмаринен,
Вековечный тот кователь,
Делал лавку из железа,
Серебром ее украсил;
Копоть с локоть - на макушке,
На плечах углей на сажень.
Подошла к дверям девица,
Говорит слова такие:
"Брат-кузнец мой, Ильмаринен,
Вековечный ты кователь!
Челночок мне, братец, выкуй,
Выкуй мне получше кольца,
Выкуй две иль три сережки,
Пять иль шесть мне подпоясок,
Я за то скажу всю правду,
Безо лжи все расскажу я!"
Молвит мастер Ильмаринен:
"Принесешь вестей хороших
Челночок тебе скую я,
Накую колец хороших,
И на грудь скую я крестик,
Головной убор прекрасный.
Принесешь дурные вести
Поломаю украшенья
И сорву, в огонь их брошу,
Брошу их в мое горнило".
Дева Анникки, красотка,
Говорит слова такие:
"О кователь Ильмаринен!
Ты ведь хочешь взять девицу,
Ту, с которой обручился,
Хочешь взять ее в супруги!
Ты куешь без передышки,
И без отдыха стучишь ты:
Летом ты куешь подковы,
А зимой куешь железо,
По ночам ты строишь сани,
Днем ты также сани строишь,
Чтобы ехать за невестой,
Ехать в Похъёлу за нею.
Между тем туда уж едет,
Кто хитрей тебя и ловче,
И возьмет, что заслужил ты,
Увезет, что так любил ты
И на что смотрел два года.
Сватался три полных года.
Спешно едет Вяйнямёйнен
По волнам на синем море,
У руля из меди сидя,
На корме с златой резьбою,
В Похъёлу, в страну тумана,
В сумрачную Сариолу".

3. Ильмаринен снаряжается и тоже спешит...
Ильмаринен огорчился,
Муж железа стал печален,
Молоток из рук валится,
И клещи из рук упали.
Молвит сильный Ильмаринен:
"Анникки, моя сестрица,
Челночок тебе скую я,
Накую колец хороших,
Две ли, три ль скую сережки,
Пять ли, шесть ли подпоясок,
Баню сладкую нагрей мне,
Надыми в медовой бане,
Положи потоньше плахи,
Нащепи помельче щепок
Да подсыпь золы немного,
Щелоку прибавь немножко,
Чтоб им голову мне вымыть,
Тело щелоком очистить
От углей еще осенних
И от старой зимней гари!"
Дева Анникки, красотка,
Хорошо нагрела баню.
Жжет упавшие деревья
И что молнией разбиты;
Набрала в реке каменьев,
Полила их - пар поднялся
От воды, в ключе добытой,
В роднике, покрытом пеной.
Нарвала в кусточках веток,
В роще веточек хороших,
Парит полный медом веник
На краю медовом камня,
Из мозгов и простокваши
Мыло мягкое готовит.
Мыло, чтоб оно смывало,
Чтобы пенилось, сверкало,
Чтоб жених все тело вымыл,
Чтобы голову очистил.
Сам кузнец тот, Ильмаринен,
Вековечный тот кователь,
Наковал, что ей хотелось,
Головной убор украсил,
Между тем как дева в бане
О мытье его старалась.
Положил ей в руки вещи,
А она ему сказала:
"Я уж баню истопила,
Сладкий пар уж приготовлен,
Уж попарила я веник,
Помахала там ветвями.
Мойся в бане этой вдосталь,
Лей воды там сколько хочешь,
Чтоб, как лен, глава белела,
Чтоб глаза, как снег, блестели!"
И кователь Ильмаринен
Тут пошел в той бане мыться.
Там он вдоволь накупался,
Добела все тело вытер.
И глаза его блестели,
И виски его горели,
Как яйцо, белела шея,
И все тело заблистало.
Вышел в горницу из бани
Там его едва узнали:
Так прекрасны были щеки,
Так они румяны были.
Говорит слова такие:
"Анникки, моя сестрица,
Дай ты мне получше платье,
Полотняную рубашку,
Чтоб украсить лучше тело,
К сватовству мне быть готовым!"
Дева Анникки, красотка,
Принесла ему рубашку,
Чтоб облечь сухие члены,
Чтоб покрыть нагое тело;
Принесла штаны сестрица,
Те, что мать родная сшила,
Натянуть ему на бедра,
Где костей совсем не видно.
Вносит мягкие чулочки,
Что когда-то мать связала,
Чтоб покрыть у брата голень,
Чтоб ему закутать икры;
Башмаки дает по мерке,
Сапоги, что сам купил он,
Чтоб покрыть концы чулочков,
Что когда-то мать связала;
Куртку сверху голубую,
Цвета печени с изнанки,
Чтоб надеть поверх рубашки
Из льняной прекрасной ткани,
И кафтан суконный плотный,
С четверной кафтан подкладкой
На ту куртку голубую,
На новейшую из новых;
Шубу с тысячею петель,
С целой сотней украшений,
На кафтан суконный плотный,
Но сукном обшитый тонким;
Надевает ему пояс,
Золотом обильно шитый,
Что родная вышивала,
Бывши в девушках, соткала;
Вносит пестрые перчатки
С оторочкой золоченой,
Что готовили лапландцы
Для руки прекрасной формы;
На его златые кудри
Принесла большую шапку,
Что отец купил когда-то,
К сватовству еще готовясь.
Вот кователь Ильмаринен
Уж готов, принарядился,
В ту одежду облачился
И рабу тогда промолвил:
"Запряги мне жеребенка
В разукрашенные сани,
Чтоб я мог на них поехать
В Похъёлу, помчаться быстро!"
Раб ему и отвечает:
"Шесть коней у нас в конюшне,
Лошадей, овес жующих.
Так какую ж запрягу я?"
Отвечает Ильмаринен:
"Жеребца возьми получше,
Запряги-ка жеребенка
Мне буланого в оглобли;
Посади-ка шесть кукушек,
Семь из птиц голубоватых,
На дуге чтоб поместились
И в ремнях ярма звучали:
Пусть любуются девицы,
Пусть нарядной будет радость.
Принеси мне мех медвежий,
Чтоб на нем я мог усесться;
Принеси тюленью шкуру,
Чтоб покрыть мне ею сани!"
И запряг тут раб усердный,
Что работает поденно,
Жеребенка быстро в сани,
Там буланого в оглобли.
Шесть кукушек размещает,
Птичек семь голубоватых,
Чтоб звучать им под дугою,
Чтоб в ремнях ярма чирикать.
Он приносит мех медвежий,
Чтобы сел на нем хозяин.
И принес тюленью шкуру
Вместо полости на сани.
Сам кузнец тот, Ильмаринен,
Вековечный тот кователь,
Укко вышнему взмолился,
Так гремящего он просит:
"С неба снег пошли мне, Укко,
Хлопья мягкие на землю,
Чтоб по ним скользили сани,
Чтоб по снегу зашуршали!"
С неба снег бросает Укко,
Хлопья мягкие на землю,
Стебли трав покрыл он снегом
И покрыл верхушки ягод.
Сам кователь Ильмаринен
Сел потом в стальные сани,
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"Ты садись за вожжи, счастье,
Правь санями, бог, в дороге
Не порвет мне счастье вожжи,
Бог саней не поломает!"
Захватив рукою вожжи,
А другою кнутовище,
Он коня кнутом ударил,
Говорит слова такие:
"Ну, беги ты, белолобый,
Ты скачи, с льняною гривой".
Скачет, мчится конь дорогой,
По песчаному прибрежью,
Перед рощею медовой,
Меж холмов, ольхой поросших,
Едет берегом он шумно,
По песку прибрежья мчится,
И песок в глаза несется,
Плещет в грудь вода морская.
Гонит день, другой день гонит,
Третий день он гонит также,
Наконец, уже на третий,
Вяйнямёйнена догнал он,
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"О ты, старый Вяйнямёйнен,
Сговоримся-ка с тобою,
Чтоб когда мы будем сватать
Эту спорную девицу,
То не брать ее насильно,
Против доброй воли в жены".
Молвит старый Вяйнямёйнен:
"Соглашаюсь я охотно:
Силой взять нельзя девицу,
Против воли выдать замуж,
Пусть того женою будет,
За кого пойти согласна;
И другой пусть не гневится,
Зла другой иметь не должен".

4. Хозяйка Похъёлы, увидя женихов...
Едут дальше по дороге,
По своей дороге каждый,
И шумит вдоль брега лодка,
Скачет конь, земля трясется.
Мало времени проходит,
Протекло едва мгновенье
Вот залаяла собака,
Пес дворовый громко лает
В Похъёле, в стране суровой,
В той туманной Сариоле.
Вот ворчит собака тише
И рычит гораздо реже,
На краю усевшись пашни,
По земле хвостом махая.
Мрачной Похъёлы хозяин
Молвит: "Дочка, посмотри-ка:
Серый пес там что-то лает,
Воет битый, вислоухий".
Отвечает дочь разумно:
"У меня и так есть дело:
Хлев убрать, смотреть за стадом
Да вертеть тяжелый жернов,
Чтоб муку смолоть помягче,
Пропустить муку чрез сито.
Трудно жерновом работать
И на это сил-то мало!"
Тихо лает пес лохматый,
Все ворчит он на кого-то,
Снова Похъёлы хозяин
Говорит: "Пойди, старуха,
Серый пес все что-то лает,
Воет битый, под воротный!"
Но ему старуха молвит:
"Никакой мне нет охоты.
Впору мне с хозяйством сладить:
Хлопочу я об обеде,
Хлеб большой сготовить нужно,
Замесить покруче тесто.
Крупен хлеб - мелка мучица:
И на это сил-то мало".
Молвит Похъёлы хозяин:
"Вечно бабы суетливы,
Вечно девушки с работой:
То погреются у печки,
То растянутся в постели.
Ты, сынок, пойди взгляни-ка!"
Но молодчик отвечает:
"Нет мне времени смотреть там:
Наточить топор мне нужно,
Расколоть им пень огромный,
Дров для топки наготовить,
Наколоть поленьев тонких.
Толсты бревна, тонки плахи:
И на это сил-то мало".
А дворовый пес все лает,
Все ворчит собака злая,
Страшный пес рычит со злобой,
Сторож все не утихает,
На краю поляны сидя
И хвостом своим махая.
Молвит Похъёлы хозяин:
"Не напрасно лает серый,
Не рычит он без причины,
Не ворчал бы он на сосны".
Сам пошел он поразведать,
За черту двора выходит,
На последний край поляны
Позади своих посевов.
Посмотрел собаке в морду,
Видит: морда повернулась
На хребет холмов бурливых,
На вершины гор ольховых;
Тут всю правду он увидел,
Отчего так серый лаял,
Самый лучший пес на свете,
И вертел хвостом мохнатым:
Паруса у лодки красной
На заливе Лемпи веют,
Едут убранные сани
Перед рощею медовой.
Тут сам Похъёлы хозяин
Входит в горницу поспешно,
Быстро в доме появился,
Говорит слова такие:
"К нам уж прибыли чужие
По хребту морей шумящих,
И подъехали к нам сани
Подле той медовой рощи,
С парусами едет лодка
По волнам залива Лемпи".
Но хозяйка Сариолы
Молвит: "Как же мы узнаем,
С чем к нам прибыли чужие?
Дочка, милая малютка,
Положи в огонь рябину,
Подожги красу деревьев;
Если кровь польет струею
То идут на нас войною;
Если ж потечет водица
То останемся мы с миром".
Дева, Похъёлы красотка,
Эта скромная девица,
На огонь кладет рябину,
Подожгла красу деревьев.
Не течет ни кровь оттуда,
Ни водица чистой струйкой;
Видит - мед течет оттуда,
Сладкий сот там показался.
Молвит Суовакко тихонько,
Молвит старая с постели:
"Если мед течет из древа,
Коль из сота сладкий каплет,
Это значит - будут гости,
Женихи толпой большою".
Вышла Похъёлы хозяйка
Вместе с матерью и дочка
По двору шагают быстро,
Со двора - да за калитку
Посмотрели вдаль оттуда,
Повернули взоры к солнцу
Увидали, что подходит
Близко парусный корабли
Из досок, из целой сотни,
По заливу Лемпи едет:
Серовата лодка снизу,
Красновата в верхней части
У руля сидит там сильный
Муж сидит у медных весе
Видят - скачет жеребенок
Сани красные скользят там
Пестро убранные едут
Перед рощею медовой;
На дуге там шесть кукушек
И поют златые птицы,
Птичек семь голубоватых
Там в ремнях ярма распели
Гордый муж сидит на санках
И в руках он держит вожжи>
Тут хозяйка Сариолы
Говорит слова такие:
"Замуж хочешь ли ты выйти
Если сватать эти едут,
Чтоб подругой стать для мужа
Мужу курочкой любимой
Тот, который едет в лодке.
В челноке стремится красном,
Мчится по заливу Лемпи,
Это - старый Вяйнямёйнен;
Он на дне везет запасы,
Он везет богатства в лодке.
Тот, который едет сушей,
Там скользит на санках пестрых
Подле той медовой рощи,
То - кователь Ильмаринен,
И с пустыми он руками,
В санках - только обещанья.
Как войдут они в покои,
Принеси ты в кружке меду,
В кружечке с двумя ушками,
И тому подай ты кружку,
За кого идти согласна.
Вяйнямёйнену подай ты,
Что везет именье в лодке,

5. Дочь, однако, обещает выйти...
В челноке везет богатства!"
Дочка Похъёлы, красотка,
Говорит в ответ ей слово:
"Мать, ведь ты меня носила,
Ты меня ведь возрастила!
Я не выберу богатства,
Ни с сокровищами мужа.
Муж мой должен быть красивым:
И лицом красив, и телом.
Никогда то не бывало,
Чтоб девицу продавали.
Без сокровища пойду я
К Ильмаринену младому,
Что нам выковал здесь Сампо,
Крышку пеструю украсил".
Молвит Похъёлы хозяйка:
"Явно глупый ты ягненок!
Ильмаринена берешь ты,
Чтоб стирать ему рубашки,
Очищать чело от пота,
Голову от черной сажи!"
Так ответила ей дочка,
Говорит слова такие:
"Вяйнямёйнену не буду,
Старцу слабому, охраной:
Очень трудно с ним мне будет,
Скучно будет с этим старым".
Скоро прибыл Вяйнямёйнен
Он достиг до цели раньше;
Лодку красную он ставит,
Темный челн свой помещает
На катки, что из железа,
На катки, где много меди;
Сам отправился в покои,
Быстро входит в дом старухи
И, на пол дощатый ставит,
Перед дверью, у порога,
Говорит слова такие
И такие молвит речи:
"Хочешь, дева, быть моею,
На всю жизнь моей супругой,
Дни мои делить со мною,
Быть мне курочкой любимой?"
Тотчас Похъёлы девица
Быстро старцу отвечает;
"А ты выстроил мне лодку,
Челн большой ты мне построил
Из обломков веретенца,
Из кусков моей катушки?"
Молвит старый Вяйнямёйнен,
Говорит слова такие:
"Лодку славную я сделал,
Сколотил я челн мой крепко
Чтоб выдерживал он ветер
Чтоб держался в непогоду
Если он пойдет на волны
Заскользит по глади моря
Чтоб поднялся, как пузырь,
Чтоб качался, как цветочек,
В шири северных потоков,
На волнах, покрытых пеной".
Дочка Похъёлы, красотка,
Так ответила на это:
"Не хочу я мужа с моря,
Что всегда живет на волнах:
Ум его уносят бури,
По мозгам его бьют ветры.
Не могу с тобой идти я
И себя связать с тобою,
Чтобы спутницей быть в жизни
Старцу курочкой любимой,
Для спанья готовить место,
Класть под голову подушку".